Евгений Соловьев  проза: Сифилис

 

  Главная | Стихи | Проза | Фото | Аудио | Ссылки | Контакты |

Евгений Соловьев
(в оригинале – под псевдонимом Йон Регулеску)

СИФИЛИС

У Наташки Доломановой случился сифилис. А она все плакала, когда ее пьяный в доску папаша залез на нее, но в тот раз ничего не произошло. А в этот вечер он слегка выпил, и, прикидываясь добреньким, такова уж натура всех Доломановых, нагло задрал ее юбку и пальцем, стыдно сказать, дефлорировал. Она при этом испытала только боль и легкий стыд, сама при этом думая, что папсик в общем-то и ничего. Однако, хотя папсик был «вроде бы и ничего», Наташка с тех пор и думать не могла о мужчинах, ни с сексуальной стороны ни с любовной, ни с какой. Мать ей популярно объясняла отношения «тети и дяди», и Наташка вроде бы начала просыпаться, но тут как раз приключился папсик с пальцем. Так что Наташка лунными ночами смотрела на Луну и стонала, ей и хотелось, и было неудобно, вот что сделал пьяный папулик. А сифилис с ней приключился уже в более позднем возрасте, когда она вроде бы вышла замуж. То есть заключила фиктивный брак, ну просто так, что бы мать не доставала, да и квартирный вопрос тоже нужно было решать. Ну а раз замуж, то должны быть и дети. Она подумала, подумала и придумала! То есть, попросту решила взять ребенка на воспитание. «А как же сессия?» – спросила мать. «А ты будешь за ним смотреть», – ответила Наташка и ушла на танцы. «Я дева непорочная, я кого угодно могу в свои силки затащить. Но – не хочу!» – думала она, а внутри у нее все вопило «хочу!», но все это было напрасно, хотя она и думала что красавица, но обмануть могла лишь своего фиктивного мужа.
Дело было сделано. Ребенок вопил по ночам, а Наташка все думала, кто из него вырастет. Постепенно «мужу» стало казаться, что из ребенка вырастает пидор. Слишком уж он был поглощен своей, с точки зрения версификации, научной работой. Мамаша стирала пеленки и плакала: «Вот же наградил господь!», и вытирала слезы. Наташка с бантом в роскошных, по мнению «мужа», волосах, ходила на танцы и плакала, вспоминая папулика. Иногда ей снилась «дяревня», как она, смеясь, нелестно отзывалась о своем родном городе. Как будто тот город, куда мать увезла ее от сплетен, хотя сплетен вроде бы и не было, был лучше. Когда ей снилась «дяревня» и ее ненаглядный папулик, ее лучше было не трогать. Мать иногда принимала это за ранний климакс, но сказать ничего не могла. Ее беспокоил мертвый папулик. Наташке же было плевать. Ее интересовала только собственная персона. Внезапно появилось молоко. Мамаша обалдела. Но потом все решили, что это закономерно, раз у Наташки грудной ребенок, то должно быть и молоко. Сцеживать, как ей говорила мать, она не хотела, ее все беспокоили «формы», а когда грудь начала нестерпимо болеть, то она просто плакала, проклиная папулика. Тут уж было не до танцев. «Муж» начал психовать, желая защитить диплом на «отлично», но Наташка и тут помогла, не взирая на «ноющие титьки». Вообще, в душе она была страшная матершинница, а когда «муж», выпив, нецензурно выражался, она злилась, и совершенно напрасно. Витю было уже не исправить. Однако о матерщине, «это ли не ханжество» – думала она, сама того не понимая, что является еще худшей ханжой, чем самые настоящие бляди.
Однако, о сифилисе. Ничего бы не произошло, если бы не пятнадцать копеек. Таким образом, она приманила себе эзотерического любовника. Любовнику было глубоко плевать, и он эзотерически уехал в Москву. Почему эзотерический? Потому как она с ним вела разговоры, лепила личность и кончала. Кончал ли «любовник», было не ясно. Во всяком случае, он часто дома кривил рожу и говорил «ну их на х…», что он при этом думал, ему самому было не понятно. Слишком уж Наташка все путала. Впрочем, ей это было не в новинку. Да, надо еще сказать, что когда прошел слух, что они с мужем не «живут», ну, конечно же, понятно, что Наташка понимает под словом «жить». Так вот, когда прошел слух, она просто не знала, что делать, но «муж», набравшись у нее опыта, подумал, подумал и придумал. И себе на горе. Из второго ребенка тоже вырос пидор.
На это раз молока не появилось, но аспирантуру она так и не закончила. Вот что сделал проклятый папулик. Пришлось идти в школу. В школе ей понравилось. Понравилось и «наводить порчу». «Я все могу!» – говорила она себе, не понимая, что приходит возмездие в виде спирохет. «Спирохета пришла» – говорил младший сын, когда приходил ее друг, которого они всей семьей всеми силами отваживали и отвадили. Так вот, когда они его окончательно отвадила, то однажды утром, проснувшись, обнаружила у носа прыщ. «Сифилис» – подумала она и пошла к врачу. Вернее, муж заставил. Здесь думать уже было поздно, надо было спасать себя. Вам уже известно, что Наташка признавала только свою собственную персону. «Я всех величе», – неожиданно подумала она, когда врач поставил ей диагноз. В больнице было трудно. Особенно думать о семье. Теперь ей становилось понятно, почему рассказ, который она прочитала, называется…